Приручение женьшеня

Приручение лесного нелюдима

 

В начале двадцатого столетия уже тогда известный селекционер и гибридизатор И. В. Мичурин заинтересовался необыкновенной медицинской репутацией женьшеня и решил попробовать вырастить его у себя на участке. По переписке получил семена, но смутило одно обстоятельство: недостатка в описании лечебных свойств женьшеня в литературе не было, но найти достоверные сведения об условиях его произрастания и размножения не удалось. Он хорошо удобрил грядку, аккуратно посеял семена и стал ждать. «Холода сильно задерживают, — записал Мичурин в дневнике. — В ночь под 29 и 30 мая у меня в саду температура падала до плюс 5 по Реомюру, а в более высоких и отдаленных от воды местах, как говорят, был мороз-утренник, который побил даже картофельную ботву, дыни и помидоры». До середины июля простояла великая сушь, а потом пошли затяжные дожди. Женьшень не подавал никаких признаков жизни. Иван Владимирович хмуро подходил к грядке, уже который раз выдергивал сорняки, пристально вглядывался в землю. Махнув рукой, отправлялся дальше, туда, где радовали глаза гибридные сеянцы яблонь и груш. Минул второй год ожидания всходов, семена женьшеня «молчали». Вот тогда-то он, создатель десятков новых сортов плодово-ягодных растений, почетный член Общества садоводов, удрученный неудачей, записал в тетради: «Все наши в сущности ничтожные научные знания составляют лишь одну маленькую строчку необъятной книги природы».
На родине женьшеня, в Приморье, несомненных успехов добился коннозаводчик, владелец крупного стада прирученных пятнистых оленей помещик М. И. Янковский. Движимый коммерческими соображениями, он в 1910 году заложил плантацию в тенистом лесу на полуострове юго-западнее Владивостока. Все должно быть так, как в природе. Руководствуясь этим принципом, Янковский скупал свежие молодые корни женьшеня и высаживал на таежной плантации, которую обслуживал большой штат рабочих и охранников. Сажали и семена растения. Приемы выращивания и сложная система ухода за чрезвычайно капризными растениями тщательно оберегались от посторонних взоров. Люди умели держать язык за зубами, хозяин платил щедро. Во время гражданской войны и интервенции плантация предпринимателя была уничтожена.
После власти вспомнили о женьшене. Знаменитый исследователь растительного мира Дальнего Востока академик В. Л. Комаров в 1932 году привез в Ленинград несколько диких корней из Приморья. Культивирование в оранжерее дало желаемые результаты — привередливый дальневосточник начал плодоносить.
В Анучинском районе Приморского края был создан специализированным совхоз, направление которого явствовало из его названия — «Женьшень». На совхозных плантациях зацветало более 60 процентов трехлетних растений и практически все четырехлетние корни. Женьшень выращивался до шестилетнего возраста. Побеги в течение двух-трех лет цвели и плодоносили, с них собирали семена, а потом осенью выкапывали корни. Их средний вес был вполне приличным — около 60 граммов. В естественных условиях корню требовалось по крайней мере 50 лет для того, чтобы набрать такой вес. Научные сотрудники выяснили, что в период цветения и плодоношения масса корня замедляет рост. Наблюдения показали, что если ежегодно удалять с побега бутоны, не давать возможности им расцвести, то вес шестилетних корней женьшеня достигал 87—90 граммов, то есть они росли в полтора раза быстрее, чем обычные.
Как справедливо заметила кандидат биологических наук 3. И. Гутникова, «агротехника выращивания корня женьшеня не имеет себе подобных среди других культивируемых растений». Добиться обнадеживающих результатов можно только путем многолетнего, кропотливого и упорного труда. Садовод-любитель из Москвы С. Н. Фролов, не один год пытавшийся получить женьшень на приусадебном участке, бросил в сердцах: «Утверждаю, легче приручить тигра, чем вырастить женьшень». Добавим, что если архитрудно приручить тигра, то еще куда более трудно заставить его размножаться в неволе. То же можно сказать о женьшене. Настойчивость и упорство земледельцев победили, десятки людей в нашей стране достигли выдающихся успехов в «укрощении» обитателя уссурийских лесов. Где же удалось вырастить и размножить женьшень? Если сказать — у него на родине, в Приморье, или на Кавказе, то это, пожалуй, не очень удивит. Но вырастить женьшень на ленинградской и белорусской земле — это впечатляет. В поселке Всеволжске, расположенном северо-восточнее Санкт-Петербурга, разведением различных экзотических растений долгие годы занимался Павел Николаевич Крюков. На скудной почве, в условиях весьма прохладного и дождливого климата он сумел вырастить в открытом грунте аралию, лимонник, аир, облепиху, айву. Но самым большим своим успехом Крюков с полным основанием считал выращивание женьшеня. Пользуясь собственной технологией выращивания, он в условиях нечерноземного северо-запада России не год и не два, а пятнадцать лет кряду получал великолепные корни. Среди рекордсменов Крюкова были экземпляры по 170—190 граммов! Такого веса у себя на родине женьшень не наберет и за сто лет. Последние годы Павел Николаевич выращивал женьшень в цветочных горшках, причем отчетливо наметился успех. К сожалению, он не оставил сколько-нибудь подробного описания своих приемов выращивания женьшеня.
В 1958 году получил семенной и посадочный материал и начал культивировать женьшень в Северной Белоруссии другой энтузиаст-садовод Андрей Карпович Шестаков. Бедная дерново-подзолистая почва, весенние заморозки до конца мая, частые дожди, июльская жара до 25 градусов, первые утренники в начале сентября, морозы до 30 градусов зимой, в отдельные годы земля промерзает более чем на пол-метра. Можно ли в таких условиях вырастить в открытом грунте капризный корень? Оказалось, можно, если вооружиться русской мудростью «терпение и труд все перетрут». К этим необходимым условиям для успешной работы Андрей Карпович добавил еще два: наблюдательность и вновь терпение. Несколько лет он экспериментировал, пробовал, ошибался, радовался, огорчался, опять испытывал и все время терпеливо поджидал результатов. Успехи обозначились спустя пять-шесть лет. Осенью 1969 года Шестаков рискнул извлечь «урожай» корней, выросших из семян, посеянных в 1963—1964 годах. Труд был вознагражден— корни весили больше сорока граммов. Агротехника, разработанная Шестаковым, состояла из нескольких этапов. Первый — сбор и подготовка семян к посеву. В середине августа, когда плоды-костянки полностью созревали, Андрей Карпович собирал их. С растения, плодоносящего впервые, «ягоды» на семена брать бесполезно. Они плохо всходят или вообще не прорастают.
Естественная всхожесть семян дикого женьшеня, с точки зрения потребностей человека, очень низкая— всего 5 10 процентов. Это не удовлетворило Шестакова, и он использовал технологию подготовки семян к посеву, которая применяется на плантациях Кореи. Собранные плоды Шестаков смешивал с чистым песком, немного увлажнял их и неделю выдерживал при «уличной» температуре. Затем плоды промывал водой, а освободившиеся от мякоти семена помещал на лоток, подсушивал и ссыпал в специальный ящик, наполненный хорошо прокаленным чистым песком, и осторожно перемешивал. Ящик плотно закрывал от мышей, ставил его в яму глубиной до полуметра и забрасывал землей, которую хорошо утрамбовывал. В таком положении семена находились четырнадцать месяцев — с августа текущего года до октября сле-дующего. За это время они дозревали, или, выражаясь агрономическим языком, проходили стратификацию. Стратификация — очень важный процесс, так как он определяет всхожесть семян. Ежемесячно, за исключением зимы, ящик выкапывали, открывали и просматривали каждое семя. Больные или поврежденные удаляли, остальные вновь перемешивали с песком, который при необходимости увлажняли. Игра стоила свеч. Из ста семян, находившихся в контрольном ящике, который ни разу не вскрывали и не осматривали до самого посева, взошло всего два, остальные высохли и погибли. Из каждых ста подопытных семян в среднем взошло 72, что вполне соответствует требованиям агрономии. Эффективность нудной работы оказалась высокой.
Очень тщательно Шестаков готовил почву для посева семян. В начале августа участок вскапывали на глубину штыка лопаты, разбивали комья земли, вырывали с корнем сорняки и разравнивали поверхность почвы. В середине сентября вносили удобрение, основу которого составлял торфоперегнойный компост. Его Шестаков готовил заблаговременно и целый год выдерживал в особой яме.
За неделю до посева, в начале октября, раскрывали ящик с семенами. Отмывали их от песка водой и опрыскивали слабым раствором марганцовокислого калия. Затем побуревшие семена рассыпали тонким слоем и проветривали, причем непременно в тени. Если в эти дни выпадали дожди, выжидали, пока они прекратятся. Женьшень не терпит переувлажнения, ведь на его родине осень обычно сухая, теплая и ясная.
Гряды готовили заблаговременно шириной в один метр и высотой в тридцать сантиметров, обрабатывали раствором формалина и делали рядки, между которыми оставляли расстояние шириной в ладонь. В лунки глубиной 3—4 сантиметра на расстоянии спичечного коробка друг от друга высаживали по одному семени женьшеня, слегка утрамбовывали и умеренно поливали землю. Затем грядки посыпали соломой, трухой или сухими листьями.
Теперь надо было запастись терпением и поджидать весну. Впрочем, и зимой приходилось заботиться о том, чтобы не промерзли семена. Шестаков в первые годы укрывал гряды еловым лапником, но потом убедился, что женьшень выдерживает белорусскую зиму.
В мае начинали появляться всходы семян. На случай вполне вероятных весенних заморозков едва пробившуюся зелень прикрывали полиэтиленовой пленкой. А летом основная забота — затенение растений, иначе все будет напрасно. Для этого были использованы щиты, похожие на те, которые используют для снегозадержания в полосе отчуждения железной дороги. От ветра женьшень защищали либо специально построенный забор, либо кусты смородины или крыжовника. Для предохранения от заболеваний молодые растения опрыскивали раствором марганцовокислого калия. Волнений у Шестакова было предостаточно. Зарядят дожди — плохо, нужно прикрыть побеги. Установилась сухая погода — тоже плохо, без полива не обойтись. Особенно тщательно следили за чистотой грядок, не допускали прорастания сорняков.
Если растениям обеспечен тщательный уход, то в июле на грядках осторожно, «с оглядкой», распускается трехраздельный листочек женьшеня-сеголетки. Стебли нет и в помине, его заменяет маленький черешок. Руководствуясь интуицией, внимательно изучив каждое растение, опытник либо оставляет его зимовать на прежнем месте, либо после отмирания надземной части с превеликой осторожностью выкапывает тонюсенький корешок и пересаживает на другую, постоянную грядку. Шестаков сеголеток обычно не трогал, пересаживал только двухлетние корни. Это тоже непросто. Дно коробки укрывают куском влажной мешковины, на нее кладут здоровые корешки. Если корень хоть чуточку подгнил или на нем имеются пятна, изгибы, царапины или другие едва заметные повреждения, то, как ни жалко, его надо забраковать. Сверху «рассаду» накрывают влажной мешковиной и в тот же день приступают к пересадке.
Грядку, на которой женьшень получает многолетнюю «прописку» готовят так же тщательно, как и для семян: почву несколько раз обрабатывают, удобряют, удаляют сорняки. Каждый корешок помещают на персональную «жилплощадь», равную примерно 30 на 10 сантиметров, в лунку. Перед посадкой корни придирчиво осматривают и выбраковывают все "подозрительные". Теперь опять нужно запастись терпением. Весенние всходы у молодых корней обыкновенно получаются недружными. Вначале из-под земли робко высовывается этакий «крючок». В середине мая он выправляется, на нем исподволь появляются один, у некоторых два пятипальчатых листочка. Затем вверх тянется цветонос. Растения слегка окучивают, почву рыхлят, выдергивают сорняки, два-три раза опрыскивают бордоской жидкостью или хлорокисью меди. В середине июня появляются маленькие, невзрачные бледно-зеленые цветки, а спустя две-три недели завязываются плодики. Женьшень-трехлетка в культуре дает 20—30 плодов, в которых заключено 25—40 семян. Это намного больше плодовитости растений-«дикарей». Так же, как в естественных условиях, женьшень на грядке дает семена в зависимости от возраста: чем растение старше, тем семян больше; шестилетние, например, дают но 125—130 штук. Во второй половине октября надземные части растения полностью отмирают. Чтобы не повредить зимующую почку, стебель не обрывают, а обрезают у самой поверхности земли.
Шести-семилетние корни, выращенные на белорусской земле, весили у А. К. Шестакова до девяноста граммов. Такого веса у себя на родине женьшень не всегда достигает в возрасте 40—50 и даже 100 лет. Упорным трудом А. К. Шестаков не только «приручил» нелюдимого «царя лесных растений», но и заставил его расти и развиваться в десять раз быстрее.
Очень скоро выяснилось, что это далеко не предел. В последние два десятилетия четко обозначилась возможность выращивать целебный корень в 200—300 раз быстрее, чем он растет в природе.
За один год получить двухсотлетний женьшень? Это невероятно!
Тем не менее то, что представлялось невероятным, ныне стало очевидным фактом.

.
.
Меню